1. Большое одиночное путешествие по Горному Алтаю, которое легло в основу книги «Дневник одного бродяги».

Коргонское ущелье - Кедровая - Девичьи Плёсы - озеро Мультинское - перевал Норильчан - озеро Тайменье - перевал Хазинихинский - перевал Йолдо - Йолдо-Айры - озеро Дарашколь - озеро Кучерлинское - перевал Рига-Турист - Ак-Кем - перевал Сулу-боч, Ярлу-боч - Неизвестный перевал - Каирское ущелье - Бортулдак - поселение Аргут - река Карагем - перевал Абэл-Оюк - Шавлинские озёра - Акташ - Телецкое озеро.

Лето 89-го. 36 дней.

2. Большое кержацкое путешествие по алтайскому Беловодью, которое легло в основу книги «Последние кержаки Алтая» (Путешествие по алтайскому Беловодью).

Южное Прибелушье - Верхняя Бухтарма - Уба - Уймонская долина - Хакасия - Тува.

Лето 2010-2011 гг. 60 дней.

ГОРНЫЙ АЛТАЙ НА ПОРОГЕ СЛОМА.


В самом конце 80-х, когда CCCР ещё не распался, но «процесс уже пошёл», в стране начали зарождаться самые зачатки капитализма в виде простеньких товарно - денежных отношений. Чтобы как-то соответствовать новым веениям, я, как и многие мои знакомые, занялся мелкой торговлей, связанной с лекарственными травами и мумиё.

Деньги эти были далеко не легкими. Машины у меня не было и деформированные, вытянутые жилы на обеих ладонях - физическая примета того калейдоскопично - яркого времени, времени больших перемен и больших надежд. Многие тогда торопились воспользоваться торговой вольницей и крутились под девизом: «Куй железо пока Горбачёв!».

Деньги у людей ещё водились, но купить на них было нечего: вовсю ощущался продовольственный дефицит, некоторые продукты продавались только по карточкам. Это было «золотое время» для фарцовщиков и кооператоров. Но это было время и первых жертв. Тогда никто и близко не догадывался, что скоро всех нас начнут ломать через колено, ограбят по ходу не раз, и всё это назовут - «перестройкой».

Летом 89-го я приехал в Горно-Алтайск, чтобы завязаться с заготовителями лекарственных трав. Мне нужны были редкие травы в небольших количествах. Конкретных адресов у меня не было и, прихватив, с собой бутылку водки (страшного дефицита в то время), тёплым субботним утром, я отправился на центральный рынок, который в моей сфере является ещё и настоящим информационным центром.

Жизнь на рынке била ключом. Всё, вроде, было, как и раньше, но уже появились первые «старьёвщики» и частные продавцы. Страна постепенно начала превращаться в один сплошной «блошиный рынок». Из тени начали выползать разного рода «напёрсточники», самые мелкие из которых, орудовали на подходах к рынкам и вокзалам: «кручу, верчу, запутать хочу».

Моё внимание привлёк прилавок молодого парня, на котором лежали многочисленные пакеты с лекарственными травами, а сзади продавца, словно на демонстративном стенде, «раскинулись» причудливых форм коренья, размерами от маленького волосяного комочка до двух метрового древовидного монстра, с закруглённым кверху концом, который неожиданно «расцветал» маленьким живым цветочком. Всё это выглядело необычайно фактурно и экзотично.

Торговали тогда без всяких лицензий и сертификатов и ушлый паренёк держа нос по ветру, без всяких маркетинговых исследований смекнул, что на лекарственные травы будет хороший спрос.

Я не торопясь сделал один круг, зашёл на второй, перекинулся парой слов с бабульками - травницами, которые и подсказали мне нужного человечка с «мумовьём». Невзрачного вида мужичонка курсировал неподалёку. Я подошёл к нему и, оглянувшись по сторонам, заговорщицки прошептал нужный пароль: «я от Томы…». Смерив меня оценивающим взглядом, мужичонка достал из бокового кармана маленький пакетик с мумиё. Не успел я начать разговор, как на моё плечо легла чья-то рука…

-Слышь, можно тя на минутку… - прошепелявили сзади.

Я обернулся. Передо мной стоял ещё один фарцовщик местного разлива с наколотыми «перстнями» и фиксой на зубах. В руке он держал небольшой коричневый чемоданчик. Грубо послав конкурента подальше, он отвёл меня в сторону и тихим заискивающим голосом поинтересовался:

-Чем интересуемся, молодой человек?

-Да разным… - замялся я.

Уж слишком неказисто он выглядел, к тому же, от него за версту несло перегаром.

-Да ты не понтись земеля… - сменил он тон. Мы тя сразу усекли, когда ты ещё к бабкам подходил. Давай, колись, чё те надо? Если медвежью желчь или струю кабарги, то мимо цели, всё остальное - к нам.

И он вылупил на меня, свои мутные глазёнки.

Что-то настораживало меня в этом затрапезном субъекте, и я не решался раскрыть карты. К тому же обескуражила быстрота, с какой меня вычислили и отбили у конкурентов.

Фиксатый, тем временем, положив чемоданчик на прилавок, открыл его, и сделал приглашающий жест рукой.

Чемодан был заполнен грудой чёрных смолистых «камней» с характерным запахом, белыми камешками горной смолы и золотым корнем. Вся внутренняя часть крышки исписана перечнем трав, которые, видимо, прилагались. Напротив названия каждой, стояли кривые цифры-ценники. Всё стало ясно.

Я взял в руки тяжёленький кусок чёрной породы.

-Мумиё почём?

- Трёльник за грамм, - буркнул Фиксатый.

«Ни фига себе», - удивился я про себя. Три рубля за грамм стоило уже очищенное мумиё, которого из этой породы выйдет процентов 20, не больше, Фиксатый явно принял меня за приезжего лоха.

-Отличное мумиё, - без тени смущения продолжал гнать Фиксатый - Высочайшего качества товар, бля буду.

-И много уже продал?- поинтересовался я

-Много, последнее осталось.

-Тогда продашь и это.

И я решительно развернулся на 180.

-Э-э, погодь, погодь! - заволновался Фиксатый, схватив меня за локоть. - Всё земеля, мы поняли друг друга, пойдём пошепчемся … - и он потянул меня за собой.

-У тебя выпить нет случайно? - неожиданно спросил он, скользнув взглядом по моему пакету.

Подумав немного, я сказал, что есть бутылка водки. Фиксатый аж просиял.

-Стой здесь и никуда не уходи! - бросил он и моментально исчез.

А я остался гадать, чем может закончиться для меня, знакомство с таким мутным типом, как Фиксатый.

В моём рюкзаке на КСС, где я ночевал, лежали 3 бутылки водки, которые я предусмотрительно прикупил в Бийске для бизнеса. Тогда вовсю лютовал «горбачёвский сухой закон» и в Горно-Алтайске невозможно было достать эту «надёжную крепкую валюту». Водка отпускалась лишь в спец магазинах по талонам и за ней выстраивались длиннющие очереди. Три пузыря я оставил в КСС, один взял с собой на всякий случай и, вот, случай представился.

Минуты через три, Фиксатый вернулся и не один. Он тащил за собой обросшего рыжего мужика под 50, в старой, видавшей виды, штормовке. Его скуластое, изрезанное глубокими морщинами лицо, было словно вырублено топором. Когда он подошёл вплотную, от него повеяло запахами дикой тайги вперемежку с водкой.

-Бутылчонка, говоришь есть? - то ли спросил, то ли констатировал Рыжий - Это хорошо. К нам хорошо и за нами не станет. - Может, в пивнушку зайдем? - предложил он. Здесь недалеко за забором… там и перетолкуем…

Прямолинейность Рыжего мне понравилась, не то, что бегающие глазки Фиксатого.

Мы зашли в грязную пивнушку, которая находилась рядом с рынком. В нос ударил запах кислого пива и мочи.

Рыжий заказал три кружки пива и по свойски прихватил у бармена три гранёных стакана. Я разлил водку. Фиксатый махом заглотил её, словно воду, занюхал рукавом, постоял, прислушиваясь к себе, и только потом, не таясь, начал выкладывать на стол, золотой корень и мумиё, хотя за это на нас могли запросто составить протокол; заготавливать и продавать их, было запрещено законом.

Mы с Рыжим тоже выпили. Рыжий не торопясь занюхал водку куском мумиё. Он нравился мне всё больше. Несуетные манеры, прозжёный с лёгкой сипотцой голос, усталый, разочарованный взгляд глубоко посаженных глаз и чувство собственного достоинства не смотря не вид. Почему-то сразу стало ясно, что Рыжий за нос водить не будет и не кинет, если что.

Как только водка начала действовать, Фиксатый начал приплясывать от нетерпения. Ему хотелось побыстрее втюхать мне товар и получить деньги. Спокойный, как удав Рыжий, наоборот, успокоился ещё больше и стал основательно пережёвывать тяжёлый, почти засохший пирожок.

Видя нетерпение Фиксатого, я поинтересовался, показывая на большой кусок породы:

-Этот сколько?

-Трёльник, я же говорил, - не моргнув глазом ответил Фиксатый.

Рыжий лишь ухмыльнулся.

-Сам плавил? - начал подкалывать я.

-Ну, ты любапытный какой! - недовольно взмахнул руками Фиксатый. - Такие спецы готовили, я те дам! Всё по технологии, как в аптеке…

Он по-прежнему держал меня за лоха, пытаясь всучить вместо очищенного мумиё - сырец, по цене, разумеется, очищенного. Вот и опохмеляй после этого таких.

-Хорошо очищенное?

-Стопроцентно! Можешь проверить.

Фиксатый продолжал врать внаглую. «Отоварить бы тебя этим «очищенным куском», - мелькнуло у меня, но я продолжал прикидываться, надо было выудить у них, как можно больше нужной информации.

Мы поболтали ещё немного, и я уже пожалел, что поставил им бутылку.

Фиксатый заметив мои сомнения, сильно занервничал.

-Слышь, чё те надо!? - суетливо замахал он руками.

-Заготовителей, - спокойно ответил я.

-Дак мы и есть они!

-Заткнись, - беззлобно бросил своему другу Рыжий, и спокойно уставился на меня.

-Тебя как зовут?

-Саня.

-Меня - Коля.

Сквозь рукопожатие я почувствовал его твёрдые, отполированные мозоли. И симпатию, кстати, тоже. Он, видимо, относился к редкой породе сильно пьющих, но честных деревенских коряжников, живущих тайгой и случайными шабашками.

После второй, Рыжий чуть подался вперёд и негромко, но полновесно заговорил:

-Слушай сюда. Тебе надо ехать в Чемал к Бабурганову. Это наш кореш. Это «говно»,- показал он на мумиё, мы у них берём. Бабурганов тебе и мумиё и горную смолу и травы всякие, чё хош, короче, заготовит. К нему отовсюду приезжают, даже из Москвы. Академики по травам приезжают, понял? Травы знает, я те дам. Он и на заказ может сработать, даже без предоплаты. Мужик битый, но хороший. Можешь ехать прямо щас, автобус в три часа…

И он глянул на мои часы.

Я узнал всё что надо и можно было попрощаться, но открытость и бескорыстие Рыжего подкупали, с ним было интересно общаться; в его словах чувствовалась тяжеловесная, сермяжная правда человека, которому уже нечего терять.

И я разлил по третьей.

Между тем, Фиксатый сменил тактику. Он демонстративно выложил на стол самый большой корень и, с нежностью глядя, на источник своего благосостояния, начал очищать его маленькой щёточкой. Картинка вырисовывалась супер - «На заре советского капитализма»: три кружки пива, три гранёных стакана, мумиё, золотой корень, три деловых партнёра и жирная муха, незнающая на кого из нас приземлиться…

Дальше я разговаривал только с Рыжим. Узнал, что живёт он в районе Ябогана, хотя сам «мужик бийский». Вот короткая история его падения.

- …Раньше я скот в Лениногорск через Усть-Кан перегонял. Не бичём, сам перегонял. Зарабатывал нормально. Деньги у меня водились. Но со скотом начались проблемы, и мы с одним зуботехником дельце решили провернуть… с золотишком…

- В Горном Алтае есть золото?

- Полно.

- В Весёлом Ключике?

По внимательному взгляду Рыжего я понял, что стал задавать лишние вопросы, но после некоторого молчания, он, все же, ответил:

- Да много где…

- Откуда такие познания?

-Интересовался в своё время, геолог у меня знакомый был. Всё здесь изшастал. Ну, так вот. Сначала мы хотели по разным сусекам золотишка наскрести, а потом вышли на ребят, у которых сразу оптом можно было взять. Недорого совсем. Думали, одну козырную сделку провернём, а дальше - потихоньку будем. Сделка была выгодная, и денег мы много под неё насобирали. Все деньги сложили в мешок и повезли в Горный на золото менять, чтоб золотые коронки потом из него делать…

-Ну и как? - поинтересовался я, уже догадываясь о результате.

-Как… - устало ухмыльнулся он. - Деньги-то те ребятки быстро взяли, а вот золотишко своё, передумали отдавать. Показали только… песочек такой… долго мне потом снился… Ну а на прощанье - отмудохали нас по полной программе. После этого, всё как снежный ком у меня завертелось. Чтобы рассчитаться с долгами - продал квартиру, машину, гараж… Жена от меня ушла, там и её деньги были, а я - забичевал вот... Вольную жизнь полюбил. Теперь моё место в тайге. В тайге я хозяин. Здесь и охота тебе и шишка и панты…

Одним словом, живёт сейчас Коля мелкими шабашками, охотой, шишкованием, а «зимой топит печь и пьёт брагу». В настоящее время находится в запое. «Не может выйти из пике» уже больше месяца.

-Бросать не думаешь? - спросил я

-А на хрена? С пьяной головой щас легче, - с фатальным равнодушием бросил он.

Фиксатый поощряюще захихикал, обнажая гнилые зубы, а Рыжий, продолжил знакомить меня со своей нехитрой философией жизни.

-Вот ты послушай… у меня Гришка - кореш, бросил пить, так, словно подменили человека, злющий стал, слова не скажи. Язва сразу какая-то открылась в кишках, в общем, озверел человек. Ни на охоту тебе, ни на рыбалку, пропал совсем. А начал пить, и снова человеком стал. И поговорить душевно с ним можно, и в баньке посидеть и на охоту сходить…

В пивнушку, между тем, вошли две жующие молодые чувихи в коротких юбках. Почти все мужики перестали пить. «Сикухи» подслеповато оглядели пивнушку, делая вид, что кого-то ищут. Потом начали перешептываться, нетерпеливо перемежая коленками.

- Косули во время течки, - спокойно заметил Рыжий.

- На манёвры вышли. Выпить хочется, а бабок нет, - сделал вывод Фиксатый.

Одна из жующих выдула изо рта бледный пузырь из жвачки (примета нового времени) который лопнул с глухим щелчком. «Хорошие девочки попадут в рай, а плохие проникнут всюду», - почему-то вспомнилось мне. И точно. «Сикухи» ещё немного потоптались у входа, а потом сразу прошли за барную стойку, на кухню.

Фиксатый бросил нетерпеливый взгляд на бутылку.

-Ну чё…? - предложил он, сделав классический щелчок пальцем по шее.

- Второй раз жениться не хочешь? - поинтересовался я у Рыжего.

-А на хрена? Чтоб тебе снова рога наставили? - чуть повысил голос Рыжий. - Нет, с этим всё, хорэ… Щас работаю в тайге на заготовках, спущусь в деревню - гуляю, пью, баб е… Баб в деревне полно, были бы деньги. Кинешь стольничек на стол и всё будет. А женится… не, ну её на … женитьбу эту, обязаловки там разные начнутся… Бабе ведь надо, чтоб всё дома, да дома был. Ни на рыбалку с ними, ни на охоту, никуда не сходишь. Вот у Гришки баба так баба! «Пойдём, говорит ей, на рыбалку» - хватает удочки, идёт. « А на охоту пойдём?» - хватает ружьё бежит с ним на охоту первая. Вот это я понимаю - семейная дружба. А то вон к Петьке давеча зашёл, его баба сразу пальцы гнуть начала, а у самой ума, как у канарейки… Не-е, всё, с этим завязано. С белков спущусь - сразу к подруге одной. Есть у меня одна, 25 рублей за ночь и делай с ней что хочешь…

Рыжий помолчал немного и подытожил:

-А так, конечно… бабу бы неплохо… как боевую подругу жизни, но где такую найдёшь? Всё сучки какие-то мелкие…

-Время есть, найдёшь ещё.

-Это тебе так кажется, потому что ты молодой пока. На самом деле всё идёт, как предписано на роду, понял? С рождения и до последней рюмки. Я, вот, к примеру, усёк уже, что на мне печать свинцовая с рождения ляпнута, так с ней и живу. И ничего, радуюсь пока….

-Может ты сам на себя её ляпнул?

-Может и сам, сейчас это уже не имеет значения, но что я не любимчик фортуны - это точняк.

После третьей, Рыжий совсем оттаял и продолжил делиться со мной своей «пещерной философией». В другой раз, я бы с удовольствием поболтал с ним, и о «пытке начавшейся скотской жизнью», и о «заблудших овцах», и о том, что «вся наша жизнь в сущности, состоит из весёлого загула и мучительного похмелья», но у меня было всего пять дней, за которые я должен был многое успеть, и я постарался перевести разговор в нужное русло. Рыжий понял, что я решил отчалить и не стал меня задерживать, а тем более раскручивать на деньги, как это намеревался сделать Фиксатый.

-В Чемал щас? - спросил он. - Давай, ехай… Я завтра тоже до хаты… собачек только наловлю …

- Каких собачек? - не понял я.

-Для охоты собак, - пояснил он. В деревне - то их свободных, не осталось уже. В деревне каждая собака должна работать, понял? А их нет. В городе воруем и в деревню тащим. В тайге городская лафа у них сразу кончается, в тайге им свой кусок зарабатывать придётся. А что не так - на одеяло её, или на шапку. А если, не дай бог, пакостить начнёт - сразу в похлёбку. В тайге законы суровые, Саня, прощенья не будет никому. Жива останется, если только охотиться хорошо будет, чтоб, не сходя с коня, жратву добывать…

-Да уж это точно… в расход, - поддакнул Фиксатый и громко рыгнул.

Мы вышли на Чорос - Гуркина и направились в туалет. Рядом с нами тормознул сверкнувший на солнце дорогой японский внедорожник - ещё одна примета нового времени.

-Нисана, бля! - восхищённо воскликнул Фиксатый, остановившись. - Хороша машинка! Рамная. Нам бы такую с Гришкой, мы б её родимую, на всех режимах проверили! Она бы у нас, сука, где конь пройдёт, там и она проедет…

-Машина хорошая, - спокойно согласился Рыжий.

Я попрощался с мужиками и быстро зашагал в сторону автовокзала.

-Слышь! - окликнул меня Фиксатый. - Скажи Бабургану, что это я тебя на него вывел. С него - пузырь!

-Ладно, - ответил я и пошёл дальше.

-Саня!… - окрикнул меня уже Коля-Рыжий. - Удачи тебе! Я тоже когда-то был молодым и лёгким… как ты. Я даже маленьким был… - невпопад попрощался он.


(Продолжение следует)

ЧЕМАЛЬСКИЕ ЧУДИКИ И «ЛАГЕРЬ ЗЕЛЕНЫХ»

На автовокзале, как всегда в полдень было полно народа. Одна туристическая группа, «воевала» с местными за билеты на автобус у самой кассы, вторая, собравшись во круг гитариста, что-то в полголоса пела. Тогда на Алтае, ещё царил культ тропы, и бардовской песни, а вот с транспортом была сильная напряженка. На этой почве между местными и туристами, порой возникали серьезные конфликты, поэтому, чтобы купить заветные билетики, туристы частенько располагались на ночь, прямо под кассами, что бы утром быть первыми. Мне и самому не раз приходилось коротать ночь в тусклом свете, под кассами, в спальнике на бетонном полу. Классное всё-таки было время, скажу я вам - гитаристы были, практически, в каждой группе, а костры горели значительно ярче.

Билет до Чемала помогла купить симпатичная девчонка, которая по ходу успела рассказать мне и про самобытного чемальского художника Чедокова «с которым надо обязательно пообщаться» и о том, что едет в «лагерь зелёных», протестующих против строительства Катуньской ГЭС. Было это, кажется, в 1988 году, самом начале перестройки.

До автобуса оставалось около часа, билет лежал у меня в кармане, осталось лишь сбегать в КСС за рюкзаком и вперёд, до Чемала!

В контрольно-спасательной службе я поселился случайно. Перед самым Горно-Алтайском, водила автобуса решил заправиться, все вышли, мужики закурили. Смотрю, у рядом стоящего парня на старой штормовке - три горные вершины нарисованы, а под ними крупными буквами написано: «Ак-Кем».

-Ты бывал на Ак-Кеме? - спросил я его.

-Я там уже 8 лет работаю.

Так я познакомился с Валерой Якубовским - руководителем городской КСС в то время. Мы тут же разговорились. Когда стали прощаться, он мне сказал:

-Если не сможешь устроиться в гостиницу, приходи в КСС.

Так я и устроился в КСС на пару дней. Она тогда находилась на первом этаже обычного пятиэтажного дома, неподалёку от автовокзала. В большой комнате располагался «офис» с рацией, в маленькой - лежали рюкзаки и прочее туристское барахлишко. Там я и заночевал. Сейчас вот забегу туда, прихвачу свой рюкзак и в Чемал!

Захожу в КСС, прохожу в маленькую комнату за своим рюкзаком, смотрю, а его нет нигде, исчез, словно корова языком слизала. У меня холодок по позвоночнику. Впрочем, и остальные рюкзаки, заметил я, тоже исчезли. А ещё утром с десяток разномастных рюкзаков аккуратненько лежали вдоль стенки.

Я в «офис» к ребятам.

-Мужики, где мой рюкзак? - как можно спокойнее спросил я у сидящих за столом ребят. А сам уже волнуюсь вовсю. В рюкзаке было всё, что нужно для моего маленького бизнеса, и всё - сплошной дефицит в то время: три бутылки водки, цепь от пилы «Дружба» несколько пачек патронов разного калибра, рыболовные крючки, леска, и 3-х литровая банка мёда, домой уже купленная….

-Какой рюкзак? – переспросил меня радист.

-Старый «абалак»… вон там, у окна лежал…

Ребята непонимающе переглянулись, потом один из них неуверенно предположил:

-Слушай… тут такое дело… улетел, наверное, твой куль…

-Как улетел? Куда улетел? - разволновался я уже не на шутку.

- На Ак-Кем улетел. Сегодня утром.

Я присел на стул, ничего не соображая. Причём тут Ак-Кем?

Мужики быстро прояснили ситуацию.

-Мы сегодня «вертушку» на Ак-Кем загружали, тут рюкзаки наши подготовленные, видел, лежали? Мы их все загрузили и твой куль, видимо, с ними тоже. Мы же не знали, что это не наш куль. Так что, извини, старик…

Вот те на, думаю, про себя горько, обломался мой бизнес прямо в самом начале. Вместо того, чтобы ехать сейчас со мной, в Чемал, к заготовителям лекарственных трав, мой рюк улетел на Ак-Кем к спасателям. Хорошо, что хоть паспорт с деньгами с собою утром прихватил… Непруха, короче, с самого начала пошла, и я начал прощаться со своим старым «абалаком», с водкой и патронами, по крайне мере, уж точно. Но водку было не так жалко, ведь за водкой я мог снова сгонять в Бийск (в Горном ее было не купить), а вот патроны… я их полгода у себя в Перми по сусекам собирал.

Видя моё состояние, ребята стали настойчиво связываться с Ак-Кемом по рации, а я тем временем, прикидывал варианты. Без «боеприпасов» и водки к заготовителям соваться нечего и чтобы не терять зря время, я решил налегке сгонять сначала в «лагерь зелёных», что стоял неподалеку от Еланды, ну, а потом, если, вдруг, мой рюк вернётся, уже с полным набором, ехать в Чемал к заготовителям.

Так и сделал.

«Лагерь зеленых» представлял собой небольшой палаточный городок, на живописном, левом берегу Катуни, чуть выше подвесного моста. Над пятью разноцветными палатками развевался зелёный флаг.

На противоположном берегу, почти напротив лагеря, в скальном склоне уже, зияли чёрнотой две штольни, приготовленные для мощного взрыва, который должен был символизировать начало строительства Катунской ГЭС – реальное противостояние, одним словом. Именно так, можно было охарактеризовать тогда отношения между сторонниками и противниками строительства Катуньской ГЭС.

Да что там говорить, до драк дело доходило! Бывало, начинаешь вести беседу с незнакомым человеком, осторожно прощупывая его, а потом не выдерживаешь и напрямую в лоб спрашиваешь: «ну ты-то «за» или «против» ГЭС!?»…

-...О, ты знаешь, что тут творится во круг строительства ГЭС!? - многообещающе встретила меня знакомая девчонка, когда я подошел к их костру. И ребята наперебой начали рассказывать мне последние новости.

Инициаторами акции протеста оказались ребята из Москвы, Новосиба, Киева…. Лагерь работает с начала лета. За это время здесь побывали сотни «зелёных» разных национальностей и возрастов, от юных туристов до убелённых сединой академиков.

На другой стороне Катуни тоже не спали, там за лето успело побывать несколько разномастных чиновничьих кампаний, вплоть до тогдашнего министра - Рыжкова.

Активная агитация «зелёных» среди местных началась с середины июля. Власти в ответ стали не менее энергично обрабатывать школьников и стариков, резко улучшив снабжение окрестных деревень различными товарами. В богом забытые деревни, вдруг одна за другой, словно по команде, зачастили продуктовые автолавки.

Удивленные невиданной до селе заботой, аборигены недоумевали: почему властей вдруг срочно заинтересовало их мнение? Дальше - больше. Словно по мановению волшебной палочки, помимо продуктов, в местных магазинчиках появились стиральные машины, утюги и даже холодильники о которых местные даже не мечтали. Представители властей кричали с различных трибун, что «хватит жить в деревянных лачугах при свете керосиновых ламп», алтайцы должны жить как все цивильные люди! Ваши деревенские улицы должны быть ярко освещены! Будет ГЭС - будет электричество, будет всё и даже ещё больше!

Абсолютно уверенные в своих силах, власти даже посёлок гидростроителей уже построили и жители новеньких квартир с нетерпением ждали работу «на местной стройке века».

Но тут начала подниматься «зелёная сила» и экологи. «По какому праву вы начинаете строительство ГЭС без технико-экономического обоснования?» - возмущались они, указывая на штольни. «Да что вы так беспокоитесь? – слышали они в ответ. Мы просто взяли пробу породы на предмет полезных ископаемых…»

Какими только эпитетами не награждали тогда «зелёных» в местной прессе! Зелёные в ответ лишь усилили агитацию и начали активный сбор подписей против строительства Катуньской ГЭС. Над лагерем появился плакат: «Спасем Катунь - спасём будущее Алтая!».

Лагерь постоянно поддерживали туристы, экологи и «зеленые» всех мастей, оставляя свои протесты и петиции, которые увозили из лагеря «водники» прямиком в Москву. При мне, забрав очередную партию протестных подписей, донбасские ребята уплыли вниз по Катуни с растянутым над катамараном ярким плакатом: «Катунь – СОС!».

Мотивация нашего протеста была крайне проста: мы слишком любили Горный Алтай, чтобы доверить его первозданную красоту каким-то «спецам» и чиновникам. Это было время, когда людей на Алтае определяли одним единственным вопросом: «за» ты или «против».

Я как-то, случайно, забрёл в построенный уже посёлок гидростроителей, так меня сразу определили как «зелёного» и едва не побили. Мужиков можно понять. Они уже въехали в благоустроенные квартиры, а с работой – полный облом, а у многих - маленькие дети на руках.

Отношение к строительству ГЭС стало лакмусовой бумажкой, которая разделила всех на два непримиримых лагеря. Эта разделительная линия проходила тогда везде: среди жителей окрестных деревень и Горного Алтая в целом, на местном и союзном телевидении, в прессе и многочисленных публичных выступлениях. Человек с хорошо подвешенным языком за 5 минут мог убедить обывателей, что ГЭС для них просто необходима и никакого вреда от нее не будет. Достойный противник строительства за то же самое время мог переубедить слушателей с точностью да наоборот. Обыватели качались из лагеря в лагерь в зависимости от харизмы оратора и эффектности очередной телепередачи. Так или иначе, но строительство Катуньской ГЭС всё - таки было остановлено, окончательно проект был закрыт в 89 – м. Катуньская ГЭС стала «жертвой перестройки», как считают до сих пор многие ее сторонники. Время сыграло тогда на стороне экологов.

Читаю хронику зелёных:

«В начале июня, в водах Катуни родилась девочка. Молодая пара специально приехала рожать в бирюзовых водах Катуни. Катунь - «женщина дающая жизнь». И сразу же вслед за этой записью - трагичная новость. «Чуть позже здесь же утонула 17 летняя девушка, дочь одного из археологов, ведущих раскопки на левом берегу реки».

И рождение, и смерть, да и вообще всё происходящее вокруг, «зелёные» связывали тогда со строительством ГЭС. Якобы, археологи были наказаны местными духами за безалаберные раскопки. Конец хроники венчали слова Рериха, о том, что скоро де «на берегах Катуни сойдутся в последней битве силы добра и зла». Ни больше, ни меньше. Оказывается, я тоже стал невольным участником этой «последней битвы». Всё случившееся тогда, и плохое и хорошее, объяснялось «зелёными» с оттенком юношеского романтического идеализма.

Лагерь зелёных. День второй.

На утреннем совете решили: двое идут в Куюс агитировать местных против строительства, «чтобы те не верили газетным публикациям». Двое в Еланду за продуктами. Несколько женщин собирают лекарственные растения для чая, двое рыбачат, двое дневалят и готовят обед.

Я же решил пройтись вверх по Катуни по следам археологических раскопок.

Берега Катуни - пути миграции древнего человека, здесь повсюду можно вести археологические раскопки, особенно в местах впадения в Катунь небольших речек. Археологи поработали здесь на славу. Раньше я с большим пиететом относился к археологам, думал, что это особенные такие люди, трепетно относящиеся к древности. Здесь поработали, видимо, другие археологи: прошлись по прибрежной земле, словно пьяные кроты. Всё было перерыто в чрезвычайной спешке.

По вечерам, собравшись во круг костра, мы гоняли травяные чаи и пели песни под гитару. От полной луны на землю струился серебристый свет, отбрасывающий тени от деревьев и камней. Русло Катуни, казалось было заполнено не водой, а сказочным, переливающимися серебром. Одним словом, то время я помню до сих пор, до мельчайших подробностей.

Через три дня я вернулся в Горный и вновь забежал в КСС без всякой, впрочем, надежды.

-Прилетел твой куль! – тут же радостно сообщили спасатели, увидев меня. - Вон лежит! Посмотри там… всё ли на месте…

Дико волнуясь, я стал развязывать свой старый «абалак». Ощупал прямо в рюкзаке трёхлитровую банку мёда, которая даже не разбилась. Патроны тоже были на месте. Водка… господи, даже водка вся целёхонька! Лежат «бутылчонки» рядком, аккуратно в газетки завёрнутые. Даже водку, водку! - ходячую валюту, во время сухого закона, никто не тронул! Я практически потерял дар речи от честности и благородства мужиков на Ак-Кеме.

Пока я радовался, ребята смеясь, рассказали, как на Ак-Кеме мой рюк «честно» не приняли сначала горноспасатели, которые со словами: «не наш куль» и отправили его на Кара - Тюрек к метеорологам. «Не наш куль» - честно решили и там и отправили его обратно на Ак-Кем. Ну а с Ак-Кема рюкзак благополучно прилетел уже обратно в Горный. Вот таким чудесным образом завершилось маленькое приключение моего старого «абалака», которым я и сейчас иногда пользуюсь.

Один пузырёк на радостях, мы тут же приговорили «за нормальных мужиков на Ак-Кеме». Есть в жизни вещи, как говорится, и поважнее бизнеса.

Оставив тяжелую банку с медом в КСС, я забрал свой «абалак» и поехал в Чемал, имея всё необходимое для «заключения контракта» с деревенскими заготовителями.

До Чемала три часа езды по живописнейшей дороге вдоль Катуни. Я ехал и вспоминал былое, пока у одной из турбаз в автобус не вошёл странный мужичок в рваных сандалиях на босу ногу и газетной пилотке на голове, напоминающий великовозрастного, потрёпанного советского пионера. Между тем, «пионер», судя по всему, пребывал в отличном настроении. Ему явно не стоялось одному. Он просто жаждал общения.

Мужичок быстро осмотрелся и из многочисленных пассажиров почему-то выбрал меня. Он держался за поручень метрах в трёх, беспардонно буравя меня хитровато прищуренным взглядом, многозначительно кивая мне: мол, хрен с ними со всеми, но мы - то с тобой - зна-а-ем…

«Никак чемальские чудики пошли», – с радостью отметил я про себя.

В Элекмонаре вышел сидевший сзади меня парень, на его место тут же бухнулся «пионер», который сразу же начал чудить:

-Судьба России интересует, нет? Недорого возьму… -

услышал я заговорщицкий шёпот и почувствовал запах вчерашнего перегара.

Сижу, смотрю в окно, не зная как быть. Умеют же иногда поставить в тупик эти похмельные чудаки. Задал зараза глобальный вопрос совершенно незнакомому человеку, сидит и хитровато так, лыбится… Скучно ему видишь было, а тут - раз вопросик! - и скуки как не бывало! Крайне интересный и нетипичный тип, подумал я.

Я полуобернулся к нему, ещё не зная, что ответить.

-Тс-с-с! – предупреждающе зашипел чудак, приложив палец к губам. - За нами могут следить.

«Ни хрена себе качели!» - подумал я про себя. Не успел еще до Чемала доехать, а уже слежка» нарисовалась». Заинтриговал, одним словом, меня этот мужик ещё больше, бухать, наверное, с ним интересно.

Сижу, смотрю в окно, жду, что дальше будет. Время сразу как-то быстрее побежало, и я вдруг со страхом ощущаю, что между нами устанавливается какой-то незримый, таинственный контакт. Физически ощущаю. Запустил в меня свои психологические щупальца и ухмыляется сзади, гад такой.

-Чувствую, чувствую… - прошептал мужик уже над моим ухом, чем совсем сбил меня с толку.

Что ты чувствуешь? Патроны, что ли в моём, рюкзаке? Нет, скорее всего, водку почувствовал, гад такой. Одним словом, мы вошли в контакт, и он засыпал меня разными вопросами типа «куда» да «зачем»… Я, как на духу, выложил похмельному деревенскому прорицателю, что меня интересуют лекарственные травы. Чувак так снисходительно заулыбался во всю физиономию, будь-то я был несмышленым мальчишкой, а он главным секретным заготовителем во всём Горном Алтае.

-Ну, ты даёшь! - хлопнул он меня по плечу. Ну, ты прямо в точку попал! Я и есть – он. Чё везёшь, чё в рюкзаке? Спирт? Валюта? Патроны? Калибр? - затараторил он, как из пулемёта.

Мне стало очень неловко, потому что к нашему разговору стал прислушиваться весь автобус.

-Да не ссы ты! - толкнул он меня в плечо. - Колись давай! Водка есть?

-Водка есть, - тихим голосом сознался я.

-Ты чё?! Я же не пью! – вытаращив глаза, отшатнулся он от меня с искренним возмущением. Я не знал куда деваться: весь автобус уже с нескрываемым интересом пялился на нас.

-Слушай,- неожиданно сменил он тему, - и как ты сразу на меня вышел? Только без пиз…, колись давай…

И он уставился на меня так, что мне тут же захотелось объясниться, оправдаться перед всем человечеством…

-Не знаю, - робко ответил я.

-Не знаешь!? - выкрикнул он возмущенно, да это же все Харнава действует! - объяснил он мне и продолжил уже смягчившись:

-Ну молодец, молодец, чё тут скажешь… В самую точку, бля, попал. Прямо на меня, минуя… Я же тут всех, я же тут всё... И пошел дальше нести что-то про «стратегию фирмы» и «рыночные отношения между людями». В заключении скорчил деловую мину и решительно сжал пальцы в кулак, мол, всё будет так, как надо.

Тогда многие начали понтиться под деловых, но понт у этого мужика был какой-то оригинальный, местного чемальского разлива, что ли… В общем, деревенский чудак сильно расположил меня к себе. Я и раньше встречал на Алтае таких, косящих под чудаков, типов. Так им видимо, легче было переносить скуку и тяготы местной жизни. Вот они её и облегчали по мере возможностей, играя только им известные роли.

Между тем, физиономия чудака резко изменилась и приобрела сверх серьёзное выражение. Он сузил на меня глаза, как бы проверяя, стоит ли, и не сводя с меня строгого прицела, со страшным значением изрек:

-И мёртвые иногда не молчат.

Потом его лицо приняло своё, если можно так сказать, обычное выражение, и он без всякой связи с предыдущим, начал грузить меня местной экзотикой: какими-то «черными шаманами», «курайскими тайнами», и «стерегущими золото грифами»…

Я с интересом всё выслушал и вежливо перевёл разговор в нужное русло.

-Понял, - сразу же посерьезнел он. - Щас сойдём в Элекмонаре и обо всём перетрем.

Он положил руку на мой рюкзак и, кажется, нащупал пузырь водки.

-Нет, в Элекмонаре не могу, в Чемале я бы потолковал, - ответил я.

-Хорэ, - быстро согласился он. - В Чемале, так в Чемале.

И, по - деловому взглянул на мои часы (своих у него не было).

-В пол-пятого. Циркулируй в центре, я тя сам найду. Циркулируй… Увидишь мой ярко-голубой «мэрс», сразу подходи, понял?

Показались первые домишки Элекмонара.

Чудак поднялся, и направился было к выходу, но вдруг остановился, неожиданно наклонился ко мне и жутким шёпотом поинтересовался:

-Слышь, братан… а эти, - он резко чиркнул указательным пальцем по мизинцу - боевые 7,62 есть?

«Вот же бля!», - чуть не вскочил я. В моём рюкзаке действительно лежали две пачки боевых патронов калибра 7,62.

Элекмонар не дал нам договорить. «Пазик» остановился у сельмага. Чудак в пилотке вышел, подошёл к моему окну и радостно прокричал на прощанье:

- Санька, я тя сам найду! От меня не скроешься! Циркулируй в центре!

«Господи, откуда он знает, как меня зовут?» - пронеслось в моей голове, мы же, вроде, не знакомились!»

Двери закрылись, и мы поехали дальше.

В заднее стекло я увидел, как мой таинственный партнёр по бизнесу, чуть присел и сделал несколько энергичных движений, настраиваясь, видимо, на серьёзное дело.

Минут через сорок наш автобус въехал в Чемал, облегчённо чухнул и затих на центральной площади.

-А этта-то… какоё остановка? - встрепенулась вдруг бабулька с двумя круглыми баулами, проспавшая всю дорогу. Она так и спросила: «какоё остановка».

-Чемал, бабушка, Чемал, конечная, - улыбаясь, ответил ей водила.

Все вышли, я тоже.

Сельские жители вперемежку с редкими тогда туристами, сновали туда-сюда по площади, исчезая на время то в конторе, то в столовой, то в продмаге. Автотуристов тогда практически не было, а вот люди были значительно душевней.

Моё внимание привлёк пожилой мужичок, одетый в простое чёрное трико, белую не застёгнутую рубашку и тапочки на босу ногу. На длинной веревке он едва удерживал энергичную козу, что однако, не мешало ему лузгать семечки.

Я подошёл к нему и вежливо поинтересовался:

-Извините, вы не подскажите, где живёт Бабурганов Иван?

-А если, я тя щас, ула-жу-у!? – сразу же ошарашил меня мужичок

и угрожающе закатав рукава, попёр на меня.

«О-о, ещё один чемальский чудак!» - подумал я с опаской, и на всякий случай, сделал шаг назад. Надо осторожнее с ними, они здесь все в каком-то другом измерении живут.

-Ме-е! – подтвердила коза и дернула чудика за собой.

Я решил не связываться с мужиком и направился в сторону книжного магазина.

-Эй, парень! Постой! Ты чё обиделся что ли? – извиняющее закричал он вдогонку. - Это я так… на вшивость приезжих проверяю. Тут щас всякие ездят. Давай лучше покурим. Манька, ты получишь у меня, стервозина такая! – пригрозил он своей козе, доставая пачку «беломора».

Я подошёл к чудаку с козой. Ко мне хорошо, и я тоже.

- Видишь, миролюбиво сказал он, прикуривая, - с козой вот возится приходится… У нас со старухой – хозрасчёт: она за корм, я за козу отвечаю…

За 20 минут общения с мужичком я узнал о нем много интересного. Узнал, что он в «совершенстве владеет аж семнадцатью языками», и единственный в Чемале имеет австрийские (фирменные!) горные лыжи с фирменными же ботинками. Про лыжи я поверил, про языки - нет. «Хорошо, - сказал он спокойно, - тогда проверь меня по языкам». Я начал тестировать его по языкам. Просил его сказать что-нибудь по - испански, по - польски, по - японски, по - турецки…. Он, не моргнув глазом, тут же начинал всё это выдавать на разных языках! Не в совершенстве конечно, но языки он знал! По своему, по чемальски, но знал. Я был сражён. Деревня деревней, трико с вытянутыми коленками, на обветренных губах скорлупки от семечек, а какое широкое мировоззрение при этом!

Придя в себя, я попросил его сказать что-нибудь по - французски (я в школе его учил). Ну, думаю, тут ты меня хрен проведёшь.

-Мишель, Мишель папатапель… - тут же выпалил он с натуральным французским прононсом и победоносно уставился на меня.

-По - индийски, - не дал я ему опомниться.

Мужичонка мгновенно состроил сладенькую индийскую улыбочку и сладенько же пропел:

-Пив-а-а, ля-ля-ям, ба-лям…

«Что ж, похоже» - подумал я. Мне даже чалма на его голове привиделась... Чтобы окончательно удостоверится в его таланте, я попросил сказать что-нибудь по - удмурстки. Этот язык я знал даже лучше французского, так как удмурты были моими соседями по Каме.

-Вардашкьём шаярмы! - тут же выдал мне на чистом удмурстком чудик. И чтобы добить окончательно, добавил: - Джешь бурешь гажанешь шьёс…

Не успел я оценить его удмуртский, как он перешел на чемальский, и принялся настойчиво приглашать меня в гости «что бы показать остальные свои таланты».

Я стал отказываться, времени-то в обрез - бизнес. Еле отвязался, короче от него. 20 минут назад «уложить» меня хотел, а сейчас в гости зовет. Если с таким выпить…

Когда мне удалось вырваться от него, он крикнул в догонку:

-Кыдысь!

По удмуртски крикнул, понял я и прибавил шагу. На «вернись», похоже… или на: «всё равно ещё встретимся»!

Иду дворами, вдруг вижу, впереди какой-то мужик брёвнышки топориком обтюкивает, не спеша так, со вкусом… Я подошёл к нему и поинтересовался, где, мол, тут травник Иван Бабурганов живёт? Мужик вопрос принял и начал переваривать. Отложив в сторону топор, присел на брёвно и начал неторопливо, как в замедленном фильме, мусолить себе цигарку, готовясь к серьёзному, длительному разговору.

Глядя на неторопливого мужика, я ощутил смутное беспокойство. Мне и надо-то было всего услышать, где живёт Иван Бабурганов?

-Бабурганов-то? Иван? -закурил мужик, поудобнее устраиваясь на брёвнышке. -Да знаю, знаю Бабурганова-то Ваньку… живёт потихоньку… чё с им сделается…

«Ну, слава богу, - выдохнул я про себя. – Жив, значит Иван».

-Давеча… корова у него отелилась, - продолжил мужик в той же манере. - Да ты садись, перекури малость, сам-то, откуда будешь?

Мне бы бежать, да от судьбы разве убежишь? Да и неудобно уже как-то. Оторвал мужика от работы, вот он уже и цигарку свернул, затягивается вкусно, и с большой охотой начинает рассказывать тебе про «Ваньку Бабурганова» и про местную «чемальскую жисть». Скоро к нам подходит третий и вот мне уже плеснули в стакан браги (господи, откуда стакан-то взялся?), и вот я уже пью за новое знакомство. А алкоголь обладает одним непревзойдённым качеством: он моментально сближает людей, уничтожая все их комплексы. Подробности бурного двухдневного отдыха с новыми чемальскми корешами я опускаю, скажу лишь, что вновь Ивана Бабурганова отправился искать я лишь через два дня.

Позавчерашний чудак с козой стоял у остановки, будь-то, никуда не уходил. Я на всякий случай начал обходить его стороной. Когда я решил, что опасность миновала, чудак спокойно докуривая «беломорину», дожидался меня у колонки. Вместе с козой.

-Привет Саня, ты где пропадал? - как ни в чём не бывало, поинтересовался он. – Может, дерябнем немного, у меня есть…

-Не-не-не! - энергично запротестовал я. Я тут уже, а мне ещё Бабурганова надо найти…

-Дак Бабурганова нет дома…

-Не-не-не! - отмахнулся я и прибавил шагу. У меня же бизнес…

Неказистый домик Бабурганова я нашёл довольно быстро. Оказалось, что два дня назад я не дошёл до него совсем чуть-чуть. На крик никто не откликнулся. Открыл калитку, вошёл. В неухоженном дворе кроме трусливого пса - никого. Дверь в дом чуть приоткрыта. Постучал, в ответ ни звука. Я вошёл в хату. В нос ударил крепкий бражный дух, в комнате - скомканные половики, опрокинутая табуретка. В углу, на столе остатки нехитрой закуски и несколько пустых гранёных стаканов…. Судя по натюрморту, несколько дней здесь точно пьянствовали.

Я вышел во двор.

Прямо на меня настороженно смотрел молодой парень в чёрных трусах и резиновых калошах на босу ногу, в спутанных волосах солома торчит. В тощих руках авоська, в авоське - трёх литровая банка с мутной жидкостью.

-Вот, в говне утонул, – по - детски непосредственно пожаловался он, показывая рукой на грязные калоши.

Человек с глубокого похмелья сразу делается своим в доску.

-А это у меня - брага, - показал он на банку в авоське. - К Дуське ходил, до десятого деньги занять, - пояснил он.

-А Бабурганов где? - спросил я.

-Я и есть Бабурганов… младший. Сын. Приёмный. Выпьешь со мной?

Пить я отказался, но выяснил, что Бабурганов старший должен «скоро спустится с гор». «Бабурганов старший спустится, тогда может и дерябнем», -подумал я и направился в столовую поправляться минералкой. После бурных двух дневных событий голова моя гудела, словно колокол.

Через день я встретился с Бабургановым старшим, и мы заключили с ним, как бы сейчас сказали «бартерную сделку». Я ему оставил патроны и водку, за это он должен был мне заготовить редкие травы. Таким вот образом закончилась моя первая деловая поездка в Горный Алтай.

Ну, а последнюю картинку, из той, далёкой, «бизнес – поездки», я запомнил уже на железнодорожном вокзале, из окна своего поезда. Состав тяжело тронул с места и начал потихоньку набирать ход, удаляясь от старого Бийского вокзала…

Небольшая группа вернувшихся с маршрута ребят, разместившаяся под берёзой на своих уже облегченных рюкзаках, стала медленно удаляться… родные все, устало - просветленные лица…

Вот худой, обросший парень поднялся, взял закопченный котёлок, и побрёл на вокзал, видимо, за кипятком для чая. Девушка с распущенными волосами взяла в руки гитару, склонила к ней голову, бережно прошлась пальцами по струнам, и случайный порыв ветра донёс до меня слова простой, незамысловатой песенки:

Прощайте вы, прощайте,

Писать не обещайте,

Но обещайте помнить

И не гасить костры…

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО АЛТАЙСКОМУ БЕЛОВОДЬЮ. КОРОТКИЕ ИТОГИ.

Вот и закончилось моё путешествие по алтайскому Беловодью, которое я начал в 2010 году.

Вначале я планировал пройти по старообрядческим местам Южного Прибелушья, верхней Бухтармы, Убы и Уймонской долины, но путешествие показалось мне настолько интересным, что в 2011 я продолжил его и прошёл-проехал по местам проживания старообрядцев Хакассии и Тувы, а спустя год, в 2013, захватил ещё деревни и сёла юга Алтайского края.

Почему меня так заинтересовали старообрядцы?

За 3,5 века Россию вместе с нами так отформатировали и переформатировали, что мы уже и не знаем, кто мы и куда путь держим. А старообрядцы - живые носители истории и русских корней, которых государству так и не удалось загнать в свою матрицу (здесь и далее речь пойдёт о старообрядцах, живущих в труднодоступных местах). Они до сих пор живут по законам веры предков, не любят деньги и весьма настороженно относятся к бесконечным «достижениям» цивилизации. Ну, и легенда о Беловодье, сама по себе, очень интересная, недаром ею серьёзно интересовались многие известные люди - вот я и собрал рюкзак…

Спустя 4 года после начала путешествия позволю себе подвести некоторые итоги. Сначала – количественные. Настоящих, строгих в вере старообрядцев на Алтае осталось совсем немного. В деревнях верхней Бухтармы (праобраз Беловодья) их можно по пальцам пересчитать: в Коробихе – 6 человек, в Печи - 0, Язовой - 1, в Сенной, Белой, Фыкалке чуть больше, благодаря их труднодоступности.

Ёщё один «угол» старообрядцев в Рудном Алтае - река Уба. В настоящее время на Убинских заимках старообрядцев практически нет. «Все старые и больные они перебрались к родственникам, поближе к городу». Несколько стариков живут в Карагужихе, в которой ещё совсем недавно не было ни связи, ни дороги, но и здесь в этом настоящем медвежьем углу современный Мир накрыл их с головой. Из космоса. На деревню с завидной регулярностью падают фрагменты ракет, и льётся ядовитый гептил. Вот и попробуй сейчас спрятаться от Мира! По земле не достанут, так из Космоса загадят.

В самом Риддире (бывшем Лениногорске) есть маленькая община поморцев, но их становиться всё меньше и меньше…

В деревнях юга Алтайского края: вТопольном - 3 человека, в Туманово - 4, в Тележихе - 3, в Черемшанке -1, несколько человек в Куяче…

В Уймонской долине … с десяток адресов дала мне Раиса Кучуганова, да человек 20-25 регулярно собираются в Усть-Коске, «на моленья». Но даже среди них всё больше тех, кто так или иначе, обмирщился и это - общая тенденция, которая, как это ни странно, резко усилилась именно тогда, когда прекратились гонения, но появился «новый враг» - стремительная глобализация от которой нигде спрячешься.

Судьба словно продолжает испытывать старообрядцев… Бухтарминцам, например, и в страшном сне не могло присниться, что они, пришедшие сюда с центральных районов и северного Поморья и нашедшие здесь своё Беловодье, окажутся вдруг в Казахстане – мусульманской стране, где основанные ими сёла будут переименованы на казахский манер, а в русских избах поселяться казахи… «Как такое могло случиться?» – этот вопрос до сих пор болью отзывается в их глазах. Попутно замечу, что коренные алтайцы, тоже не согласны с тем, что всё южное Прибелушье, почему-то, вдруг, стало - казахским… Кто и с какого бодуна так прочертил границы, что немалая часть алтайской Руси стала казахской? Но что сейчас об этом…

Самодельная утварь (Верхняя Бухтарма)

Основной фактор сохранения старой веры это изолированность и труднодоступность поселения. На Алтае таких изолированных поселений уже нет, они есть на границе с Хакасией и в Тыве, но это тема другой статьи. Забегая вперёд, скажу, что даже мои земляки Пермяковы, забравшиеся дальше всех в верховья малого Енисея, не могут чувствовать себя спокойно, выше их по течению уже нашли какое-то перспективное месторождение…

Что касается исторического аспекта старообрядчества…

Влияние русского Раскола середины XVII века на все последующие исторические события сильно недооценено. В истории же всё обусловлено. История - это единый процесс, в котором прошлое связано с настоящим (и с будущим) непрерывной цепью событий, вытекающих одно из другого. Государство исказило историю с Расколом и старообрядчеством, а сейчас просто замалчивает эту тему, как будь-то, старообрядчества в России нет совсем. Не потому ли, что русские старообрядцы со своим Беловодьем - это значительно глубже и серьёзнее чем нам кажется?..

Если внимательно проанализировать всю нашу историю, складывается впечатление, что «раскол» – фундаментальное состояние российского общества. В нашей стране его и прогнозировать не надо, рано или поздно «раскол» всё равно случиться, потому что, цепной механизм его давно запущен. Один «раскол» порождает второй и т.д. Раскол РПЦ середины XVII века, когда половина населения тогдашней Руси не согласилась с реформами, в этом смысле – начало конца, потому что именно тогда был повреждён русский корень и зародился затяжной недуг, постепенно ведущий от «расколов» к распаду. У нас же ни одной крупной реформы без крови не обошлось. Поспешные, неумелые, а порой, и преступные действия властей приводили к этому. Такое ощущение, что ведущий к самоуничтожению «раскол» просто заложен внутри нашего социального организма. В этой бы, истории болезни вовремя разобраться, но нашему «непогрешимому» государству до этого никогда не было дела. В конце концов, это привело к тому, что тяжёлую болезнь, просто загнали в глубь, и она приобрела хронический, неизлечимый характер с неблагоприятным прогнозом.

Главная причина всех наших «расколов» в том, что Русь-Россия никогда не была единым социальным организмом. Государство у нас всегда жило само по себе (отдельно) и людей за людей не считало, а народ в нём - сам по себе. Отчуждённость, разделённость властной бюрократии и народа – главная причина всех исторических бед и «расколов», основная вина в которых, конечно же, лежит на государстве, которое на протяжении вот уже нескольких веков ведёт настоящую войну против своего народа. И оно, наконец-то, победило: государства сейчас у нас много, а народа в нём практически - нет (народ бы давно поднялся).

«Первыми кто понял, что из себя, представляет российское государство и российское чиновничество, были старообрядцы» (Солженицын). Им ли не понять! Поэтому, не мудрствуя лукаво, они сразу ушли подальше от государственного произвола, страна без них резко ослабела. Недавняя «перекройка», с вопиюще несправедливой «прихватизацией» (грабежом) обще нажитого кучкой приближённых, лишь, последнее звено в той же исторической цепи. Она породила новый виток отчуждённости, новое напряжение между Народом и Властью, мы и не заметили, как вползли в новый социальный раскол по линии: бедные - богатые (мужик- барин), от которого ничего хорошего ждать, конечно же, не приходиться, поскольку историческая наследственность у криминального государства – тяжелейшая. Кстати, кержаки мне говорили, что в их старинных книгах написано и про нынешнее смутное время и про нынешнюю Власть тоже: («сытый конь без узды»). Что касается нынешнего православия, то, по их мнению, в «нашей церкви Христа нет». Впрочем, у РПЦ всегда были свои святые, у РСПЦ - свои. Так они и живут, до сих пор, в расколе.

Сейчас все кому ни лень говорят о национальной идее. Ну чем не национальная идея – объединение народа и государства в единый социальный организм? - но куда там… Вместо этого, наше родимое государство (основной источник социальной напряжённости во все времена) вместо того чтобы покаяться за всё содеянное, опять начинает выискивать себе новых «врагов», а спаянная с государством Церковь – «врагов православия», и сообща, снова да ладом, начинают бороться с лучшими русскими, как и было со старообрядцами три с половиной века назад. То есть, то старое, допотопное государство, никуда не делось, оно лишь по ходу времени меняло форму, но не суть и, наконец, «успешно» переползло в XXI век. Вместе с нами. Вот как дорого обходятся нам невыученные уроки и «глухое историческое беспамятство», намеренно культивируемое государством.

Что может дать история русских старообрядцев будущему поколению? Многое. Более сильного и продолжительного примера сопротивления государству во всемирной истории просто не найти. Мы даже представить себе не можем, что им пришлось вынести за три с половиной века гонений. Но история русского старообрядчества это не только религиозный, но социальный протест.

«Церковное диссиденство привело к диссиденству гражданскому. Неприязнь к церковной власти переросла в критическое отношении к власти вообще». «Старообрядчество – мощное движение социального протеста против «скорби и тяготы от тягла государственной казны, от злоупотреблений государственных чиновников, писцов и дозорщиков, от насилия бояр» (вам это ничего не напоминает?). Поэтому убежать в Беловодье было самой заветной мечтой русских мужиков. «Уйти дальше, как можно дальше от ужасной своей Родины»…

Со временем, государству, удалось - таки, загнать в свои рамки всех, кроме старообрядцев. И уже в наше время, видя, как быстро деградируют и спиваются некогда единоверческие деревни (при полной распущенности государства), их потомки вновь готовы собрать свои семьи и уйти на дальние заимки, чтобы сохранить в душе ту чистоту и то Беловодье, которое нашли на Алтае когда-то их предки.

Помню свой первый приезд в Уймонскую долину в 1978 году, где я сразу же услышал о том, что «здесь обосновались кержаки». Мол, это такие «нелюдимые и скупые раскольники-сектанты, которые если и дадут тебе воды напиться, то кружку после тебя обязательно выбросят». Ну, моё воображение и дорисовывало… Немудрено, что после такой характеристики туристы сами обходили кержаков стороной. На самом деле, оказалось, что именно среди «нелюдимых раскольников» я встретил самых добро - сердечных и чистых людей. Разница между нами большая: они – цельны, человечны, укоренены в земле, мы – фрагментарны, дегуманизированы, без корней, без веры и вне Природы.

Мультинские «нелюдимые раскольники» на рыбалке (Уймонская долина)

Без веры, без мечты, без смыслов Мир стремительно мельчает и русские старообрядцы на его фоне вырастают почти до библейских старцев. Некоторые из них и жили - то до 110- -130 лет.

В их многострадальной судьбе есть многое из библейского сюжета: и страдания за веру и бесконечные гонения, и массовые самосожжения в знак протеста, исход, крёстный путь и бесконечный поиск своего заветного Беловодья – счастливой страны без государства… В общем-то, вся их многовековая судьба это и есть – русский библейский сюжет.

А возьмите Фёдора Гусева, надгробный камень которого мне удалось отыскать на одной из заимок Убы. В его судьбе, сконцентрировался весь трёх вековой путь русского старообрядчества вплоть до жесточайшего, за гранью, раскулачивания, после которого Фёдор пошёл по миру с сумой, а в ней лишь три священные книги, написанные ещё до Раскола. Он так и умер, с этими священными книгами, на 108 году жизни – большой русский старец, познавший жизнь до конца.

Вообще, где-то к середине похода у меня сложилось чёткое ощущение, что старообрядцы - то, поумнее нас с вами будут. Вот вы мне скажите, кто умнее, богатый учёный-атеист до бесконечности изучающий материальные частицы жизни или бабушка Аксинья, которая живёт в своей архаичной избёнке без электричества и просто верит в Бога?

Среди обычаев кержаков есть много просто полезных для здоровья. Настоящие старообрядцы питаются только своими продуктами, не курят, не пьют, не употребляют чай и кофе, которые «садят» сердце, вместо них пьют травяные чаи, используя мёд вместо сахара, воду берут из родника да при этом ещё и молитву читают, в результате чего вода меняет структуру и становиться, как бы, лечебной. Ну, так, кто же, из нас умнее? А мы, нехристи, всё ещё посмеиваемся над их отдельной водой, над их отдельной посудой… ну, а каждодневная молитва, даже если вы не особо верите, просто гармонизирует душевное состояние человека. Одним словом, у русских старообрядцев есть чему поучиться...

Во время общения с ними, мне не раз казалось, что они наперёд знают нечто такое, о чём мы, цивильные люди, пока даже не догадываемся. Лично мне, нравится их упрямое стремление к свободе и независимости от Мира. Одним словом, в Беловодье, я встретил умных, добросердечных и очень трудолюбивых людей; жить надо только своим трудом - закон для старообрядцев.

На глухих заимках без электричества я видел двух этажные дома с многодетными семьями, видел моторные лодки, различную технику, пасеки, высокие стога сена, большие теплицы и много скота… Оказывается, если трудиться каждый день, всё это можно заработать вне всякого государства. Государство работящему мужику не нужно, это работящий мужик нужен государству в качестве постоянного налогоплательщика. Государство не смогло «воспитать» старообрядцев, поэтому и преследовало их всюду, чтобы другим неповадно было. Не хочется громких слов, но мне кажется, что совестью русской нации, в конце - концов, оказались, именно, гонимые государством старообрядцы.

В век всюду победившего бабла, весьма удивительно, встретить вдруг упрямых архаичных гуманоидов, которые до сих пор считают, что человек это - искра божья, а не налогоплательщик. Как, правило, такой редкий вид встречается только в глухой тайге. Ну а где ему ещё сохраниться в наше время? Главные отличительные признаки этого реликтового, исчезающего вида людей – большая борода, ясные глаза и чистая душа. Ну и русская косоворотка ещё…

Вообще слово «кержак», «старовер», постепенно стало брендом на Алтае. Кержак - это надёжность, кержак - это качество, кержак не кинет. У кого самый лучший мёд? – у кержаков. Кто делает самые лучшие срубы и лишнего не запросит? - кержак. Даже власть имущие признали их уникальность. Некоторые сами приглашают вернуться староверов из чужбины и помочь своей загибающейся Родине. Одним словом, быть кержаком сейчас стало модно и престижно. Время наконец-то, всё резко очертило и расставило на свои места, правда, с очень большим опозданием…

Как известно, Бийск был для старообрядцев перевалочным пунктом. Именно по дороге из Бийска, они уходили в глубь алтайских гор, в поисках своего Беловодья. Здесь многие деревни основаны старообрядцами: Солоновка, Лютаево, Сибирячиха, Топольное, Дёмино, Туманово, Тележиха, Черемшанка…

Когда я проехал с Топольного, дальше на Усть-Кан, Усть-Коксу, в Уймонскую долину (второй прообраз Беловодья), я невольно воскликнул про себя: да это же реальная дорога в Беловодье! Туристский маршрут такой надо делать! Эх, ещё бы и верхнюю Бухтарму захватить...

В каждой из этих деревень есть разрозненные маленькие музеи или отделы при музеях. Их надо просто объединить в единую цепочку, в единый маршрут. Есть и люди, которые знают и могут рассказать о старообрядцах, причём, как меня заверили, не менее душевно, чем Раиса Павловна из Верхнего Уймона. В общем, самой жизнью здесь всё подготовлено для интересного и весьма познавательного маршрута.

Этим порткам сносу нет! (Сибирячиха)

А музей старообрядческой культуры надо делать в Топольном, и это не только моё мнение. Топольное сами старообрядцы называли - «кержацкий угол». Топольное – «кержацкий угол», а Верхний Уймон – «последний кержацкий угол» по дороге в Беловодье. Маршрут вырисовывается самым естественным образом, здесь, ничего и придумывать не надо. Осталось лишь вдохнуть в него жизнь. И это надо обязательно сделать, тем более что, из тех, с кем мне посчастливилось общаться в пути, около четветри, уже ушло…

В Топольном, например, есть два очень подходящих для музея строения: двух этажный купеческий дом, который каждую весну подтопляет и большой, почерневшей от времени, но очень крепкий амбар из лиственницы, сам уже как музейный экспонат. В нём может разместиться и музей и оригинальный выставочный зал одновременно, если переделать внутренние отсеки и застелить пол. По ходу можно совершать увлекательные горные туры. В окрестностях Топольного, например, очень интересная природа, а совсем рядом - Денисова пещера и водопад Шинок…

Последние старообрядцы уходят достойно и молча, как уходят большие деревья, уходят с одной лишь обидой, что «люди о них всей правды не знают». Пусть с большим опозданием, но надо воздать им должное. Хорошо продуманный и познавательный тур подошёл бы для этого как нельзя лучше. Тур со своими объектами, со своими ориентирами по ходу маршрута. Чтобы узнать, что это должны быть за ориентиры, надо лишь переговорить с местными краеведами, возможно, небольшие музеи объединить. В, общем, здесь уже почти всё готово для интересного туристского маршрута, а большой поминальный крест, символизирующий начало дороги в Беловодье за Белокурихой уже стоит...




Одиночка в горах Алтая